Сестры Вейн — Глава 6

В тот вечер, что Д. сообщил мне о смерти Цинтии, я
вернулся к себе в двухэтажный дом, который я делил, в
горизонтальном сечении, с вдовой отставного профессора. Подойдя
к крыльцу, я с присущей одиночеству настороженностью вгляделся
в неодинаковую темноту в двух рядах окон: темноту отсутствия и
темноту сна.

В отношении первой я еще мог кое-что предпринять, но
воспроизвести вторую мне не удавалось. Я не чувствовал себя в
безопасности в постели: мои нервы только подскакивали на ее
пружинах. Я погрузился в сонеты Шекспира и поймал себя на том,
что как последний болван проверяю, не образуют ли первые буквы
строчек какого-нибудь слова с тайным значением. Я нашел FATE
(рок, в LXX-м), АТОМ (в CXX-м), и дважды TAFT (27-й
американский президент, в LXXXVIII-м и CXXXI-м). То и дело я
оглядывал комнату, следя за поведением вещей в ней. Странно
было сознавать, что если начнут падать бомбы, то я почувствую
не более чем возбуждение азартного игрока (и огромное земное
облегчение), но что мое сердце разорвется, если какая-нибудь
склянка вон на той полке, имеющая такой
подозрительно-напряженный вид, сдвинется с места хоть на
четверть вершка. Тоже и тишина была подозрительно
уплотнившейся, как будто нарочно готовился черный задник для
вспышки нервов, которую мог вызвать любой незначительный звук
неизвестного происхождения. Уличное движение замерло
совершенно. Тщетно я молил, чтобы по Перкинсовой со стоном
протащился грузовик. Соседка, жившая надо мной, бывало,
доводила меня до изступления гулким топотом, производимым,
казалось, чудовищными каменными пятами (хотя при свете дня она
была маленьким, пухленьким, унылого вида существом похожим на
мумифицированную морскую свинку), но теперь я благословил бы
ее, если б она проплелась в свою уборную. Я потушил свет и
несколько раз прочистил горло, чтобы быть причиною хоть
какого-нибудь звука. Мысленно я остановил жестом очень
отдаленный автомобиль и поехал в нем, но он высадил меня
прежде, чем мне удалось задремать. Вдруг какой-то шорох
(вызванный, как хотелось мне думать, тем, что выброшенный и
скомканный лист бумаги раскрылся, как зловредный, упрямый
ночной цветок) донесся из корзины для мусора и затих, и мой
ночной столик откликнулся легким щелчком. Было бы очень похоже
на Цинтию, если бы она именно теперь начала разыгрывать дешевую
мистерию с призраками.

Я решил дать отпор Цинтии. Я сделал мысленный смотр
сверхъестественным явлениям и привидениям новейшего времени,
начиная с постукиваний 1848-го года в нью-йоркском сельце
Гайдсвилль и кончая фарсовыми чудесами в Кэмбридже
Массачусеттском. Перед моим умственным взором проходили кости
лодыжки и прочие анатомические кастаньеты сестер Фокс (по
описанию мудрецов Университета Буффало);
необъяснимо-распространенный тип болезненного юноши из хмурого
Эпворта, не то Тедворта, вызывающего те же атмосферические
волнения, что и в старом Перу; торжественно-мрачные
Викторианские оргии, где розы падают, плывут аккордеоны под
звуки музыки священной; профессиональные самозванцы,
отрыгивающие мокрую марлю; г. Дункан, полный важного
достоинства супруг женщины-медиума, который отклонил просьбу
подвергнуть себя обыску, сославшись на несвежесть белья;
престарелый Альфред Рассель Воллес, простодушный натуралист,
отказавшийся поверить, что белая фигура с босыми ногами и
непроколотыми мочками ушей, представшая перед ним на одном
приватном шабаше в Бостоне, была чопорной мисс Кук, которую он
только что видел спящей в углу за занавеской, в черном платье,
в доверху зашнурованных ботинках и в серьгах; двое других
естествоиспытателей, малорослых, тщедушных, но более или менее
разумных и предприимчивых, руками и ногами облепивших Евпазию,
крупную, дородную пожилую бабу, от которой разило чесноком и
которая все-таки умудрилась их объегорить; и посрамленный
скептик-фокусник, которому «дух-руководитель», говоривший через
прелестную юную Марджери, велел перестать шарить в подкладке
халата, а следовать вверх вдоль левого чулка, покуда не
достигнет голой ляжки, — на теплой коже которой он ощутил
«телепластическую» массу, наощупь необычайно напоминавшую
холодную сырую печенку.