Помощник режиссера — Глава 6

Впрочем, ненадолго. Часов около десяти вечера генерал Р. известил по
телефону генерала Л., Секретаря Б.Б., что госпожа Федченко крайне
встревожена необъяснимым отсутствием мужа. Тут только вспомнил генерал Л.,
что около полудня Председатель сказал ему — словно бы мельком (но таков уже
был обычай старика), — что должен кое-что сделать в городе, ближе к вечеру,
и что если он не вернется к восьми, то не будет ли генерал Л. любезен
прочесть записку, оставленную в среднем ящике председательского стола.
Теперь два генерала кинулись к кабинету, помешкали там недолго, побежали
назад за ключами, забытыми генералом Л., и наконец, совершенно убегавшись,
отыскали записку. В ней говорилось: «Меня гнетет странное предчувствие,
которого я, может быть, впоследствии устыжусь. На 5.30 у меня назначена
встреча в кафе на рю Декарт, 45. Предстоит знакомство с информатором с той
стороны. Я подозреваю ловушку. Встречу готовил генерал Голубков, он же
отвезет меня в своей машине.»
Опустим слова генерала Л., и ответные речи генерала Р. Ясно одно —
соображали оба туго, да к тому же много потратили времени на путанные
телефонные препирательства с гневливым владельцем кафе. Уже около полуночи
Славская, кутаясь в цветистый халат и стараясь казаться заспанной, впустила
их в дом. Ей не хотелось тревожить мужа, уже, как она уверяла, уснувшего. Ей
хотелось узнать, в чем дело, уж не стряслось ли чего с генералом Федченко?
— Он исчез, — сообщил честный генерал Л.
— Ах! — сказала Славская и упала без чувств, едва не обрушив при этом
маленькую гостиную. Что бы ни думало большинство ее поклонников, сцена
потеряла в ее лице не так уж и много.
Так или иначе генералы умудрились не проговориться Голубкову о записке,
и он, сопровождая их в штаб-квартиру Б.Б., полагал, что генералы и вправду
намерены обсудить с ним, звонить ли в полицию сразу или прежде
посоветоваться с восьмидесятивосьмилетним адмиралом Громобоевым, который по
какой-то смутной причине считался Соломоном Б.Б.
— Что это значит? — спросил генерал Л., протягивая Голубкову роковую
записку. — Прочитайте внимательно, прошу вас.
Голубков прочитал внимательно — и сразу же понял, что все погибло. Мы
не станем заглядывать в бездну его чувств. Пожав узкими плечами, он
возвратил записку.
— Если это действительно писал генерал, — сказал он, — а должен
признать, рука очень похожа, то я могу сказать лишь одно — кто-то выдал
себя за меня. Впрочем, я имею основания думать, что адмирал Громобоев сможет
меня оправдать. Предлагаю сейчас же ехать к нему.
— Да, — сказал генерал Л., — поедем сейчас же, хоть время и позднее.
Генерал Голубков, со свистом надев дождевик, вышел первым. Генерал Р.
помог генералу Л. отыскать его шарф. Шарф соскользнул за одно из тех кресел
в прихожей, чей удел — принимать в себя не людей, а вещи. Генерал Л.
вздохнул и надел старую фетровую шляпу, использовав для исполнения этого
тонкого дела обе руки. Затем он шагнул к двери.
— Минуту, генерал, — понизив голос, сказал генерал Р. — Я хочу кое о
чем вас спросить. Как офицер офицеру, — вы совершенно уверены, что… ну,
что генерал Голубков говорит правду?
— Это нам и следует выяснить, — ответил генерал Л., принадлежавший к
числу людей, которые думают, будто всякое предложение, если в нем все слова
на месте, непременно что-нибудь значит.
В дверях они слегка поддержали друг дружку за локотки. Наконец генерал
постарше принял уступку и не без лихости вышел. Затем оба остановились на
площадке, ибо лестница поразила их полным своим безмолвием. «Генерал!» —
крикнул в пролет генерал Л. Затем они посмотрели один на другого. Затем
торопливо и неловко загрохотали по выщербленным ступеням вниз и вышли
наружу, и встали под черной моросью, и посмотрели туда, сюда, и снова один
на другого.
Ее арестовали ранним утром следующего дня. Во все время следствия она
ни разу не вышла из образа убитой горем невинности. Французская полиция,
исследуя возможные версии, проявляла странную вялость, словно бы считая
исчезновение русских генералов своего рода занятным туземным обычаем,
восточным дивом, процессом распада, без которого, пожалую, лучше бы и
обойтись, да поди его упреди. Создавалось, впрочем, впечатление, что о
технике трюка с исчезновением Sыretй знает куда больше, чем позволяет ей
высказать дипломатическая осмотрительность. Европейские газеты писали о деле
сочувственно, но как бы посмеиваясь и скучая. В общем, большого шума
«L’affaire Slavska»1 не наделало, — русская эмиграция была решительно не в
фокусе. По забавному совпадению и немецкое, и советское агентства печати
коротко сообщили, что два генерала Белых скрылись из Парижа, прихватив с
собой казну Белой Армии.

Примечания
1 Дело Славской (фр.).