Ланс — Глава 5

И они возвратились! Верховой, скок-поскок, мощеной улочкой подлетает
под проливным дождем к дому Боке и выкрикивает огромную новость, на минуту
приостановясь у калитки под роняющим капли лирным деревом, и Боке вылетают
из дома, как гистрикоморфные грызуны. Они возвратились! Пилоты, астрофизики
и один из натуралистов (другой, Денни, погиб и оставлен на небе ­ старый миф
отыграл очко).
На шестом этаже провинциальной больницы, тщательно скрываемой от
газетчиков, мистеру и миссис Боке говорят, что их мальчик в маленькой
комнате для свиданий, вторая направо, и готов их принять; в тоне сообщения
слышна почтительная заминка, словно речь идет о короле из волшебной сказки.
Войти следует тихо, там все время будет сиделка, миссис Кувер. Нет-нет, с
ним все в порядке, заверяют их, — собственно говоря, на той неделе его
отпустят домой. Однако, не следует задерживаться дольше, чем на пару минут,
и пожалуйста, никаких расспросов, — просто поболтайте о том, о сем. Ну, вы
же понимаете. А после скажите, что опять заглянете завтра. Или послезавтра.
Ланс, в сером халате, коротко стриженный, загар сошел, изменился, не
изменился, изменился, худой, с кусочками ваты в ноздрях, сидит на краю
кушетки, сжав ладони, немного смущенный. Встает, покачнувшись, с лучистой
гримасой и садится опять. Миссис Кувер, сиделка с голубыми глазами, без
подбородка.
Выдержанное молчание. Затем Ланс:
— Там было чудесно. Просто чудесно. Я собираюсь вернуться туда в
ноябре.
Пауза.
— Похоже, Шилла на сносях, — говорит мистер Боке.
Быстрая улыбка, легкий поклон удовлетворенной признательности. Затем
повествовательным тоном:
— Je vais dire зa en franзais. Nous venions d’arriver…[1]
— Покажите им письмо Президента, — встревает миссис Кувер.
— Мы только что высадились, — продолжает Ланс, — Денни был еще жив,
и первое, что мы с ним увидели…
Неожиданно всполошившись, сиделка Кувер прерывает его:
— Нет, Ланс, нет. Нет, мадам, прошу вас. Никаких контактов, приказ
доктора, прошу вас.
Теплый висок, холодное ухо.
Мистера и миссис Боке выпроваживают. Они торопливо идут — хотя
торопиться некуда, куда теперь торопиться? — по коридору, вдоль убогих
охряно-оливковых стен с коричневой полосой между охряным верхом и оливковым
низом, ведущей к дряхлому лет лифту. Поднимается вверх (мельком — старец в
кресле-каталке). В ноябре возвращается (Ланселин). Опускается вниз (старики
Боке). Там, в лифте, две улыбающихся женщины и объект их веселой симпатии,
девчушка с младенцем, бок о бок с седым, согбенным, хмурым лифтером, который
стоит, повернувшись ко всем спиной.

Итака, 1952

Примечания
1 Я расскажу по-французски. Мы только что прибыли… (фр.).